Тибетский буддизм

Тема: «Тибетский буддизм»
План
1.Зарождение и укрепление буддизма в Тибете
2.Религиозно-догматическая система ламаизма
3.Обряды в ламаизме

Использованная литература
1.Зарождение и укрепление буддизма в Тибете
Среди всех направлений и разновидностей буд­дизма представляется особо своеобразным завоевавший господство в Тибете и Монголии ламаизм. Это наименование не является самоназва­нием, оно дано ей европей­скими исследователями; в его основе лежит термин «лама», обозначающий священнослужителя данной ре­лигии, его буквальный перевод – «выше нет». В Монголию ламаизм проник в XVI-XVII вв. из Тибета, именно последний является колыбелью этой религии. О времени появления буддизма в Тибете име­ются разноречивые сведения, некоторые из них датиру­ют это событие V веком. На историческую почву наука ста­новится в данном вопросе лишь с царствования в Тибете Сронцзангамбо, приходившегося на время при­мерно с 620 по 650 гг.
Тибет, окруженный со всех сторон высочайшими горными хребтами, суровый по климату, находился в относительной изоляции от соседей. Примитивное гор­ное земледелие в сочетании со скотоводством, места­ми кочевым, с трудом обеспечивало скудный жизнен­ный уровень населения. Рас­пространенные религиозные представления и культы составляли так называемый бон, довольно типичную систему полидемонизма и шаманизма.
Буддизм проник в Тибет из Индии, откуда в V и VI вв. население северных районов переселялось в со­седние страны; какие-то контингенты его просачива­лись через южные перевалы в Гималаях на территорию Тибета. Может быть, есть доля истины в сообщении о том, что индийские буддисты пытались обратить в свою веру царя Латотори, что вызвало сопротивление со стороны населения и шаманов. Только через 100-200 лет царь Сронцзангамбо, видимо, по политическим соображениям принял буддизм в качестве государствен­ной религии и сделал все от него зависящее для рас­пространения буддизма среди населения. Это дало ему возможность завязать необходимые политическиеые связи, взяв себе двух жен-буддисток из Непала и Ки­тая. Царь вел широкую завоевательную политику, объ­единив под своей властью не только весь Тибет, ра­нее раздробленный, но и ряд соседних государств, включая Непал и Ассам. Очевидно, при помощи буд­дизма можно было идеологически скреплять созданную из разнородных элементов империю, тем более что эта идеология проповедовала полное подчинение властям и непротивление злу. Для тех же из завоеванных стран, в которых буддизм был и раньше распространен, пере­ход завоевателей в эту религию был дополнительном аргументом в пользу подчинения им.
Хотя тибетские источники изображают буддизацию страны при Сронцзангамбо событием сверхъестествен­ного значения, а царя описывают как исключительно могущественного деятеля, обращение населения в буддизм было трудным процессом, затянувшимся на несколько столетий. Даже из скупых сохранившихся источников видно, с какой внутренней борьбой этот процесс был связан. Лет че­рез сто после царствования Сронцзангамбо, в период детства царя Тисронг Детзана, при дворе и, очевидно, по всей стране начались волнения, направленные про­тив буддизма: храмы уничтожались, священные кни­ги зарывались в землю или сжигались, чудотворные «чу» (статуи богов и святых) истреблялись. Достигнув совершеннолетия, царь Тисронг сумел, од­нако, не только реставрировать все потерянное буд­дизмом, но и завоевать для него новые позиции. Он построил большое количество новых монастырей и храмов, приказал перевести на тибет­ский язык ряд священных книг буддизма, по-новому организовал корпорацию ламаистского духовенства и предоставил ей огромные права и привилегии. Все ла­мы были разделены на три группы: послушников, со­зерцателей и совершенных (гелюнгов). Ламаисты утверждают, что в результате религиозного рвения Тисронга благоденствие населения Тибета до­стигло наивысшей степени. Однако в действительности рост благосостояния ламства и огромные расходы, вы­званные строительством монастырей и храмов, имели своим последствием рост антибуддистских и антиламских настроений. Вряд ли можно считать случайностью, что царь счел нужным обнародовать специальный указ следующего содержа­ния: «Строго воспрещается презрительно смотреть на мое духовенство и указывать на него пальцами; кто на будущее время позволит себе это, у того будут вы­калываемы глаза и отсекаем указательный палец». Недовольство было, однако, настолько сильным, что заговорщики из ближайшего окружения царя убили его в собственном дворце.
Не довольствуясь услугами тибетских лам, Тисронг приглашал представителей индийского духовенства, которые должны были заниматься богословским обу­чением лам. Из иностранных наставников приобрел большую известность Падма Самбава. Под его руко­водством был построен огромных размеров храм, со­оружению которого придавалось такое большое значе­ние, что празднества по случаю его открытия длились три года. Падма обучил тайнам буддийского культа (дарани) царя и специально подобранных 25 юношей. Обученные, как сообщают тибетские историки, обрели способность совершать чудеса: ездить на солнечном луче, летать как птицы, превращать трупы в золото и т. д. В «науке» Падмы было столько же буддизма, сколько шиваизма и первобытной магии. Последняя облегчала приятие коренным населением премудростей новой религии, поскольку они не так далеко ушли от примитивного колдовства и шаманизма религии бон.
И все же через некоторое время антибуддийское движение в Тибете вновь развернулось при поддерж­ке властей. На этот раз инициатором и руководителем гонений на ламаизм и ламаистов был царь Лангдарма. В условиях наступившего в стране голода и па­дежа скота было объявлено, что виновата во всем буд­дийская религия, под влиянием которой оказались забы­тыми древние боги религии бон, защищавшие благосостояние тибетцев. Разрушались буддийские храмы, бросались в воду или сжигались священные книги, уни­чтожались «чу» и т. д. В панике ламы покидали Тибет и переселялись в соседние страны. 23 года продолжа­лось искоренение ламаизма в главной его цитадели; оно было остановлено фанатиком ламой, убившим Лангдарму. Но и после этого за реставрацию ламаиз­ма пришлось бороться не менее столетия.
Вопрос решался железом и кровью, непрестанны­ми междоусобными войнами. В конце концов ламаизм все же победил. Сыграла при этом известную роль реформа вероучения и куль­та, осуществленная в середине XI в. прибывшим в Ти­бет из Индии буддийским религиозным деятелем Атишей. Он организовал перевод с санскрита на тибет­ский язык ряда канонических документов буддизма, сам написал ряд богословских трудов, провел в 1050г. Собор тибетской церкви. Основным направлением его деятельности было очищение буддизма от наиболее яр­ко выраженных форм магической обрядности, от шамаизма и полидемонического культа бон. Он отнюдь не до конца преуспел в своих начинаниях, но сделан­ное им укрепило вероисповедную и организационно-церковную основу буддизма в Тибете.

2.Религиозно-догматическая система ламаизма
Изложение догматики ламаизма представляет собой исключительную трудность, особенно в той части, где приходится связывать его мифологию и культ с неко­торыми основными положениями буддизма. Да и вообще внутренняя противоречивость религиоз­ной фантастики обнаруживается с особой силой имен­но при анализе ламаистской догматики. В некоторых случаях возникает мысль о наличии здесь какой-то особой ориентации сознания. Впрочем, это не выходит за пределы норм, которые установил Л. Леви-Брюль для той разновидности мышления, которую он назвал мистической и алогической. На формирование догматических представлений ла­маизма оказали большое влияние, с одной стороны, верования бон, бытовавшие у тибетцев, а с другой – представления шиваизма, проникавшие из Индии. На­личие «посторонних» влияний не составляет, однако, специфической особенности ламаизма.
Все существующее с точки зрения ламаизма, как и вообще буддизма, сводится к двум элементам: сансаре и нирване. Первая означает реальный мир с его предметами и явлениями, с живыми существами, их страданиями и переживаниями. Второе – небытие, то, чего нет и что в то же время есть. Эта концепция еще соответствует «чистому» буддизму. Однако в ламаизме она расшифровывается и развивается в таких необуз­данно-фантастических формах и масштабах, что остав­ляет в этом отношении далеко позади себя и хинаяну и махаяну.
Миров существует невообразимое множество. Что­бы помочь представить себе их количество, священ­ные книги ламаизма прибегают к такому сравнению: если в пространство, вмещающее 100 тыс. «коти» (коти равно 10 млн. миров) и окруженное достигающим до самого неба валом, насыпать дополна горчичных зерен, то их количество не достигнет даже и половины того числа миров, которое существует в одном лишь небе. А небес тоже чрезвычайно много. Могущество Будды частично и заключается в том, что он охватывает сво­им восприятием всю бесчисленность миров.
Центром каждого мира является гора Сумеру, или Меру, одна половина которой находится в воде, дру­гая возвышается над водой. Каждая половина имеет около 84 тыс. иоджанов (3 360 тыс. км) высоты. Де­тально описывается строение Сумеру и омывающих ее морей, а также окружающих эти моря скал. Дается описание и пород, из которых состоит мировая гора: золото, серебро, яхонт, лазурит. За скалами, окружаю­щими море, расположены 12 материков – двибов, окру­женных колоссальным железным валом окружностью свыше 150 млн. км. За ним начинается другая Вселен­ная со своим Солнцем, звездами и планетами, горой Сумеру, морями, материками и т. д.
В каждом из миров над Сумеру возвышается анфи­лада небес. Первые шесть небес составляют сансару. За ними следует мир форм, охватывающих четыре «дхьяны» (области созерцания) и 18 небес. Размеры каждого отделения сферы форм выражаются в колос­сальных цифрах, относящихся к мирам, межмириям, тысячемириям; по некоторым сообщениям, цифра от­делений в сфере форм включает в себя 4 456 448 нулей. За сферой форм следует, наконец, сфера «бесформенности», наивысшая по своей духовной ценности, наи­более чистая от каких бы то ни было элементов и приз­наков бытия и существования. Это чистое «ничто», хотя такой трактовке высочайшей сферы противоречит на­личие ее числового определения: с ней каким-то обра­зом связана цифра «4», которая обозначает существо­вание чего-то, поддающегося количественному выраже­нию.
Бесчисленные миры ламаистской космологии засе­лены столь же бесчисленной массой живых существ, которых насчитывается шесть типов: боги, люди, животные, асуры, преты и обитатели ада. Перечисленные живые существа обозначают также и возможные пути перерождения, ибо при каждом акте перерождения подвергающееся ему существо может попасть в любую из этих категорий. Из шести типов живых существ че­тыре принадлежат к сверхъестественным.
Асурами именуются в ламаизме злые демоны, ан­типоды богов, обитающие у подножия Сумеру. К ним примыкают злые демоны, известные под именами ракшасов, нагов, кумбандов, живущие в воздухе, в воде, пещерах и оврагах. Не все они в одинаковой мере зло­козненны по отношению к людям и богам, некоторые даже состоят в услужении у последних. По внешности все асуры и другие злые демоны одинаково, хотя и по-разному, безобразны и страшны. В злых демонов, очевидно, должны перерождаться грешники и преступ­ники.
Люди, которые при жизни особо грешили по части скупости и корыстолюбия, перерождаются в претов – существа, вечно мучимые голодом и жаждой. Они ни­когда не могут насытиться, ибо, имея тело величиной с гору, для насыщения его располагают горлом, не пре­вышающим по своей пропускной способности игольное ушко.
Ламаистские боги отнюдь не являются совершен­ными существами и воплощением всех мыслимых кра­сот и добродетелей. Практически они не так далеко ушли от остальных обитателей неба, в том числе и асуров. Живут боги и в низших небесах, составляющих сансару. Чем выше небо, служащее их местопребыва­нием, тем совершеннее разряд богов. На нижней сту­пени этой иерархии расположены начальники тех де­монов, которые состоят в услужении у богов; в их функ­ции входит также охрана вышестоящих небес и богов от нападений асуров. Вот почему такие боги изобра­жаются обычно в полном вооружении и с обнажен­ными мечами. Остальные небеса освещаются не солн­цем или другими светилами, а тем светом, который ис­ходит от их обитателей. Боги антропоморфны и материальны. Они не сво­бодны от желаний, страстей и даже пороков, если счи­тать таковыми присущие живым существам слабости. Они даже размножаются, причем разными способами, в зависимости от положения данного бога на той или иной ступени небесной иерархии.
Среди обитателей низшего неба, составляющего сан­сару, находится и злой бог Мара. Трудно сказать, чем этот бог-искуситель отличается от асуров и других злых демонов и почему ему предоставлено место среди бо­гов. У него в подчинении находятся демоны-вредители, именуемые шимнусами; с их помощью он творит зло­козненные деяния как на небесах, так и на земле.
В более высокой небесной сфере – мире форм – также находятся многочисленные боги и другие сверхъ­естественные существа. Каждая из четырех дхьян, со­ставляющих мир форм, населена богами разной сте­пени абстрагированности от чувственных форм и вле­чений. В первой дхьяне размещены боги, примыкаю­щие к Брахме. Во второй живут уже «боги света», в свою очередь делящиеся на три категории: света огра­ниченного, неограниченного и полного. Боги третьей дхьяны характеризуются чистотой, также градуирую­щейся по указанным трем ступеням. И, наконец, в четвертой дхьяне пребывают боги, равнодушные ко всем желаниям и привязанностям. Это высшая ступень пе­рерождения, которой может достигнуть человек. Они знаменуют выход из жизненного круговорота и пере­ход в нирвану.
Высшая ступень всего существующего – бесфор­менный мир. Его отличительным признаком является отсутствие каких бы то ни было черт и характеристик, связанных с бытием.
В этой схеме есть своя мистическая логика, определяющаяся парадоксальностью всего буддийского учения. Но «личный состав» ламаистского пантеона в указанную схему все же не укладывается. По количеству входящих в него богов это, вероятно, самый богатый пантеон из тех, которые когда бы то ни было существовали в разных религиях. Коснемся лишь некоторых.
Если в классическом буддизме не было образа вер­ховного бога-творца, то здесь он появился в лице Адибудды, представляющегося первичным звеном всех дальнейших воплощений будд, начиная с Шакья-Муни. Среди его воплощений – Авалокитешвара, особо по­читаемый в ламаизме, вселяющийся в очередного да­лай-ламу, а также Манджушри, Амитаба и другие бо­ги. Влияние индуистских культов вызвало появление в ламаизме женских бодисатв помимо мужских. Бодисатвы-богини являются женами бодисатв мужского ро­да, но есть и самостоятельные богини. Помимо тех сведений о ламаистских богах, кото­рые можно извлечь из священных книг Ганджура и Танджура, характеристика ламаистского пантеона до­полняется массой находящихся в храмах бурханов – скульптурных и плоскостных изображений богов. Бурханами именуются и изображения богов, и их оригина­лы. Таким образом, поклонение богам оказывается здесь идолопоклонством.
Бурханы делятся на «блаженных» и «свирепых», или докшитов. Среди первых существуют особо бла­женные и просто блаженные. Докшиты делятся на три группы в зависимости от того, в каких позах они изоб­ражаются – в сладострастных, богатырских или уст­рашающих. Сладострастные позы докшитов пред­ставляют собой скульптурные изображения нагих муж­чин и женщин. Докшиты богатырского жанра со­ответствуют своей характеристике необыкновенно раз­витой мускулатурой, большим количеством рук, ног и зубов. Устрашающие докшиты очень безобразны, но их нельзя рассматривать как злых демонов. Их урод­ливая наружность, свирепое выражение лиц, оскален­ные громадные зубы, мечи и прочие предметы вооруже­ния, постоянно при них находящиеся, призваны лишь внушать людям отвращение к грехам и пугать тех, кто может их совершать, так что по существу докшиты, оче­видно, являются наставниками нравственности.
Наряду с тибетскими и монгольскими добуддийскими богами в ламаизм проникли и боги индуизма. В его пантеоне фигурируют Индра и Агни, Яма и Варуна, Сома, Брахма, Ананда и др. Все они имеют свою иконо­графию и располагаются на своих местах в ламаистских храмах вместе с бесчисленными вариантами будд, Авалокитешварой, Манджушри, Варджапани и т.д.
При этом не существует определенного порядка и иерархии размещения богов различного происхождения и ранга. Какие-то следы соблюдения иерархии обнаруживаются в том, что в большинстве случаев вто­ростепенные боги воплощаются не лепными и резными статуями больших размеров, а изображениями на по­лотнищах, развешанных в храмах. Помимо «портрет­ных» изображений в храмах есть и сложные сюжетные картины, иллюстрирующие догматику ламаизма. Наи­более содержательный сюжет такого рода полотен – сансариин хурде – «колесо жизни», изображающее по существу всю ламаистскую догматику.
Многочисленные рисунки на этом холсте разделены на три концентрических кольца, каждое из которых в свою очередь делится на секторы, а внутри последних изображено множество сюжетов, выражающих отдель­ные элементы вероучения. Все «колесо жизни» извне объемлется неким чу­довищем; верхняя часть колеса находится в зубах дракона, среди которых выделяются огромные клыки, а низ опирается на безобразные ступни со страшными когтями. Очевидно, это означает господство над всем миром некоего могущественного, если не всемогу­щего существа, стоящего не только над людьми, но и над бесчисленными существующими богами. Один из секторов «колеса» изображает ад с мас­сой отделений горячего и холодного истязания. В дру­гом изображен рай, обитателями которого являются лишь боги. Поскольку, однако, праведные люди могут перевоплощаться в богов, то, очевидно, рай предназ­начен и для них; к тому же боги в нужных случаях перевоплощаются в людей, так что в общем рай может считаться местом общего пользования для людей и бо­гов. Обитатели его восседают на прекрасных цветах лотоса, вместе со своими подругами наслаждаются буд­дистским учением, сулящим праведникам в качестве высшей награды за добродетельную жизнь нирвану – отсутствие переживаний, связанных не только со страданием, но и с наслаждением.
Ламаизм не отказался от учения о нирване, но он отодвинул ее настолько далеко, что стремление к нирване оказалось для верующего неактуальным, а перспектива достижения такого состояния стала выглядеть весьма далекой от реальности. Место нирваны в ламаизме занял рай, хотя формаль­но не отрицается и нирвана. Реально верующий дол­жен представлять себе, что если он будет выполнять все требования ламаистской морали, то после хлопот­ной, полной страданий и лишений сансары его ждут успокоение и блаженная жизнь в раю.
Для характеристики ламаистской картины мира име­ет большое значение верование ламаизма в суще­ствование Шамбалы, неведомого государства, которому предстоит в свое время сыграть решающую роль в истории Вселенной и Земли. Наступит время, когда Шамбала всту­пит в борьбу со всем остальным миром, и в результате этой войны будет окон­чательно побеждено и ликвидировано зло.






3.Обряды в ламаизме
Культ, как система обрядов, в первоначальном буд­дизме был весьма слабо представлен, но в ходе раз­вития возник такой пышный сложный театрализован­ный комплекс ритуалов и церемоний, какой вряд ли из­вестен какой-либо другой религии мира. Особенно это относится к ламаизму.
По своему смыслу ритуалы, составляющие ламаист­ский культ, мало чем отличаются от практикуемых в других религиях. По своей форме ламаистские обряды включают словесный и музыкально-вокальный элемен­ты, а также жертвоприношения, процессии, ритуаль­ные телодвижения, даже танцы, причащение. Пожа­луй, все эти элементы лишь ярче выражены и более ин­тенсивно проводятся, чем в других религиях
К молитвам в ламаизме относится, прежде всего, исповедание веры, которым обычно начинается ла­маистское богослужение. Участник богослужения изъ­являет свое «преклонение» перед «четырьмя святыня­ми» – перед Буддой, дхармой, общиной и перед сво­им духовным руководителем. Иногда исповедание веры требуется с подробным перечислением догматов, со­ставляющих вероучение буддизма. Затем следуют крас­норечивые многословные хвалы различным божествам. Существуют, правда, хвалебные гимны, состоящие лишь из повторяющихся восклицаний типа: «О славный, о великий, о могущественный!» и т.п. Перечисленные молитвы имеют целью подготовить божество к приятию конкретных прошений молящего­ся. Просьба общего типа, обычно фигурирующая в богослужении, заключает в себе два элемента: изгнание или обуздание злых демонов и дарование вечной или продолжитель­ной жизни. Умилостивив богов или доброжелательных демонов жертвоприношением (горсткой ри­са, смоченного святой водой), лама обращается к злым демонам с грозным предупреждением: «Если же вы от­кажетесь уйти, то я, могущественный Хаягрива (име­ется в виду, что лама выступает теперь от имени божества), князь гневных демонов, сокрушу вас, ваше тело, речь и дух превращу в прах. Слушайте мое­го приказания и уходите каждый в свое убежище, или горе вам!» После этого все молящиеся громогласно констатируют: «Боги осилили, демоны удалились!»
Каждая молитва в той или иной мере носит на себе черты магического заклинания. Существуют, однако, такие, в которых характерные черты магической фор­мулы выражены с особой ясностью. Ламаистский ри­туал содержит в себе особенно много таких заклина­ний. Они либо произносятся на санскрите, непонятном молящимся, и носят формальный ха­рактер, либо представляют собой набор бессмысленных слов и фраз, произношение которых призвано обеспе­чить нужный молящемуся эффект. При помощи этих так называемых дарани ламаист рассчитывает изба­виться от болезней, от укусов змей, от козней драко­нов, от неприемлемого перерождения, от ветра и дож­дя и даже от неверия.
В ламаизме существует универсальная заклинательная формула, более популярная, чем, пожалуй, все остальные молитвы. Это знаменитое: «Ом мани падме хум». Буквальный смысл ее достаточно темен. Значение отдельных элементов данной формулы расшифровывается рядом исследо­вателей так: первый слог «ом» есть то мистическое сло­во, которым шиваиты обозначают свою Троицу из Брах­мы, Шивы и Вишну. «Мани» – название мистических драгоценных камней, при помощи которых можно получить все, чего только пожелаешь. «Падме», или «бадме», – это название цветка лотоса, который считается местом возрождения божественных существ. Наконец, слово «хум», или «хоум», значит «воистину», «поистине».
Произносить эту молитву надо постоянно и непре­рывно, как только предоставляется возможность. Счи­тается, что верующий ламаист произносит ее несколь­ко сот раз в день. Найдена, однако, возможность об­легчения этой повинности для верующего. Существуют вращающиеся при помощи рукоятки металлические или деревянные цилиндры, на стенках которых выре­зана чудодейственная магическая формула и которые, помимо того, наполнены кусочками бумаги, исписанными ею. Каждый поворот цилиндра производит то магическое действие, которое в сумме дало бы повторение «ом ма­ни падме хум» сотни раз, сколько повернулись все бумажки плюс стенки цилиндра. Если достаточно быстро вертеть его, то можно заработать капитал в миллионы произнесен­ных заклинаний. Английский автор ХIXв. Джилл так описывает это своеобразное религиозно-бытовое явле­ние: «Целый день не только ламы, но и народ шепчет всеобщую молитву и вертит цилиндр в направлении часовой стрелки. При входе в каждый тибетский дом стоит один или несколько больших цилиндров; член семьи или гость, проходя мимо, не преминет покрутить его за процветание этого дома. Почти на каждой реч­ке видишь маленькое строение, которое можно принять за водяную мельницу; но на деле оказывается, что там находится цилиндр, приводимый в движение течением реки и воссылающий благочестивые молитвы к небу... Иногда огромные сараи наполнены такими ярко рас­крашенными цилиндрами. Вообще в Тибете на каждом перекрестке и на каждом шагу это изречение в той или иной форме обращает на себя внимание путника». Механизация магической техники распространяется не только на «ом мани падме хум», но и на другие дарани. Строят­ся специальные длинные стены, на которых пишутся различные магические формулы или религиозные изречения; пройти вдоль такой стены означает то же, что прочитать все на ней написанное. Таким образом, и неграмотный получает возможность обрести рели­гиозную заслугу чтения священных книг. Есть и другие средства многократного усиления молитвенных воз­можностей человека, например развевающиеся по вет­ру флаги и полотнища с начертанными на них письме­нами.
Как правило, ламаистское богослужение сопровож­дается музыкой и пением. Большую роль играет коло­кольчик, звон которого служит сигналом для перехода к очередной фазе богослужения. Такую же роль иг­рают звуки, извлекаемые из огромных морских рако­вин. Практикуется также хоровое пение: обычно поет хор мальчиков, причем в отли­чие от звучания оркестра – торжественно и мело­дично.
В жертву богам и демонам ламаисты приносят во время богослужения кроме риса специальные хлебы, именуемые балин. Аналогия с христианской просфорой здесь тем более полна, что из трех видов балина, при­носимых на хурал, два раздаются верующим; тре­тий остается в храме, откуда его выносят после бого­служения и сжигают. Существует в ламаизме и такой ритуал, близко напоминающий таинство причащения в христианстве: после ряда церемоний и произнесения молитвенных формул ведущий хурал лама раздает при­сутствующим по глотку освященного вина и по три пи­люли, изготовленные из муки с сахаром и маслом по специальному рецепту. Проглотив все это, верующий считает, что он приобщился к благодати тех богов, в честь которых совершалось богослужение.
Особенностью ламаистского культа является то, что миряне играют в нем самую незначительную роль. Верующие чаще всего во время богослужения даже не имеют доступа в храм, им предоставляется право извне слушать доносящиеся звуки молитв и музыки, твердя про себя несчетное число раз формулу «ом мани» и давая многократные обеты избегать пяти главных грехов. Помимо того, верующий ламаист име­ет возможность совершать у дверей храма молитвенные телодвижения, в числе которых на первом плане коленопреклонения и простирание ниц на землю.
Важнейшую роль в становлении ламаистского куль­та сыграло то, что при этом не отвергались, а, наоборот, ассимилировались добуддийские культы, бытовавшие у соответствующих народов. Наиболее ярким приме­ром этого является культ обо.
С незапамятных времен у монгольских и тюркских народов почитались отдельные местности, чем-либо вы­дававшиеся в окружающей природной обстановке, – горы, пещеры, перевалы, берега озер и рек и т.д., они назывались обо. Точнее, объектом почитания здесь были не сами эти места, а их духи, демоны или божества, считавшиеся связанными с ними. Для уста­новления контакта с этими сверхъестественными су­ществами люди должны были приносить им жертвы. Как правило, это были жертвы символического ха­рактера – палки, воткнутые в землю, куски ткани, кам­ни, чаще всего – последние. Из этих камней скла­дывались целые кучи, впоследствии именно они стали именоваться обо.
Ламаизм унаследовал обряды, свя­занные с обо. Ламаистский обряд служения обо заключается в следующем: лама читает некоторые тексты по служебнику, потом начинается своего рода «крестный ход» вокруг обо, в течение которого участ­ники брызжут в воздух молоко, чай, водку, оставшееся выпивают сами. Адресат жертвоприношений, указы­ваемый ламой, ведущим обряд, включает в себя имена как ламаистских божеств, так и доламаистских демо­нов. Тексты же молитв и гимнов, возносимых первым, нередко буквально повторяют шаманские заклинания и выкрики, адресованные демону данной местности.
В семейном быту ламаистов занимает немалое мес­то культ докшитов – богов-охранителей. С распро­странением ламаизма он вступил в борьбу с бытовавшим ранее культом онгонов – демонов доламаистского пантеона. Дело кончилось миром: почи­тают и тех и других. Иногда сразу приносят жертву и докшиту и онгону, но при этом стараются, чтобы ни тот, ни другой не узнал, что и соперник сподобился той же чести, что и он.
Верующий ламаист носит на шее оберег от козней злых демонов. Это либо кусок бумаги или материи, обшитый кожей, с начертанными на нем заклинаниями, Либо находящаяся в маленьком футлярчике статуэтка Будды. Новорожденному этот оберег надевается на шею, руки и ноги. Аналоги мы знаем в христианстве – нательные крестики или иконки, и в иудаизме – наде­ваемые на голову и на левую руку ящички с текстом «Слушай, Израиль» (тефилим).
В трудных случаях жизни ламаист обращается к ламе, исполняющему обязанности астролога, за тем, чтобы тот, ознакомившись с положением небесных све­тил и посоветовавшись с соответствующими дружест­венными демонами, дал указания, как «правильно» поступить и заодно какие магические обряды надо совершить, чтобы предотвратить возможные неприят­ности. Эти обряды совершит сам лама. Особенно часто ламаист обращается за магической помощью к ламе в случаях болезни или вообще тяже­лого физического состояния.
Представляет известный интерес и совокупность обрядов, связанных в ламаизме со смертью и погребе­нием. Эти обряды выглядят в глазах буддиста особен­но важными, так как смерть, с его точки зрения, есть не конец существования человека, а реализация про­цесса перехода в новое существование. И хотя харак­тер этого перерождения заранее определен тем, как покойник провел свою жизнь, все же точное исполне­ние всех предписаний может ему с точки зрения ла­маизма облегчить переход в новое существование, а может быть, даже в какой-то мере повлиять на харак­тер последнего.
Прежде всего, важно обеспечить душе умершего наилучшие условия ее выхода из тела. Надо, чтобы она вышла через макушку, а не через какое-нибудь дру­гое место, например через ноги или задний проход. Чтобы осуществить это, лама, распоряжающийся об­рядом, смазывает макушку трупа особым составом – именно через смазанное место и будет выходить душа. После этого надо узнать у ламы-астролога, какие в данном случае надо соблюсти условия: число и поря­док погребальных молитв, каким образом выносить тело, кто из лам и близких покойника должен участво­вать и в какой роли в обряде погребения.
Важное место в семейном быту ламаистов зани­мают домашние алтари. Это своего рода шкафчики, заполненные статуэтками и другими изображениями буддистских и прочих божеств и демонов. Тут же, как правило, имеется полочка, на которой стоят чашки, предназначенные для жертвоприношений вином, мас­лом, кумысом, курильница или свечи для курения, цве­ты.
Наряду с личным и семейным культом в ламаизме существует публичный культ, отправляемый в даца­нах и храмах.
В ламаистских монастырях три раза в день происхо­дят малые хуралы – богослужения. Кроме того, перио­дически, применительно к фазам луны и к некоторым другим природным явлениям и общественным собы­тиям проводятся большие хуралы.
В различных мо­настырях организуются торжественные богослужения по поводам, связанным именно с праздником данной местности. В одних особо пышно инсценируется и празднуется «изгнание злых духов», в других – проводится «праздник лампад», «праздник цветов» и т. д.










Использованная литература
1.Васильев В.А. Буддизм, его догматы, история и литература. М., Аспект-ПРЕСС, 2002
2.Волков С.В. Ранняя история буддизма. М., Проспект, 2003
3.Жуковская Н.Л. Ламаизм и ранние формы религии. М.. Мысль, 1977
4.Кочетов А.Н. Ламаизм. М., Наука, 1973
5.Кочетов А.Н. Буддизм. М., Наука, 1980
6.Крывелев И.А. История религий. М., Мысль, 1988
7.Пишель Р. Будда, его жизнь и учение. М., Просвещение, 1991